Наступила злотая осень, и мы с клаом отправилиь на экскурсию в заброшеую усадьбу, затеряую в глубне парка. Подезжая к изящной коваой рештке, мы увидли поблёкше фасады главно дома. Когдато здесь, неумолкая, звучала музыка, а по аеям, усыпаым желтватой листвой, расхажвали важные гости.
Теперь же от былого великолеия неосталось и следа. Высочеые липы, посажеые ещё при первом владельце, пчально роняли последние листья. Ветер шумел в пустых глазницах окон, напомная о мнувших днях. Мы осторожно ступли по скрипучм ступеням прадной леницы, вдущей в полуразрушеые залы.
Несмотря на запустение, здесь ощущалось чтото необяснимое, притгателное. Казалось, что тени прних обтателей всё ещё блуждают по зароим трпинкам сада, а в отдалёой беседке, почти скрытой втвями бузины, можно услышать тихий шпот. Эта прогулка в прошлое оставила в нашей памти неиладимый, чуть грусный, но прекрасый след.